Цепь Торквемады

Фендом - Хранилище-13

автор - wasp 

Герои не мои и пренадлежат создателям сериала. 

 

Где-то в кронах высоких сосен каркали вороны. Солнце разлиновало сочную кладбищенскую зелень на лоскуты, чередуя тёплый салатовый с изумрудной тенью.  Мика сидела на скамейке, расположенной в стороне от человеческой скорбной толпы. Дикенсон мёртв. Она всё ещё не могла привыкнуть к этой мысли. Отзвучали слова панихиды и прощальных речей. Одним хорошим человеком стало меньше. Одним другом… Он погиб мучительной смертью. И они обязательно найдут того, кто…

– Гнилая  у вас работёнка…

Вздрогнув от неожиданности, Мика обернулась на голос. Перед ней, возникнув словно чёртик из табакерки, стояла HG Уэллс. Стояла и улыбалась. Она чудесно улыбалась, но сейчас, в это самый момент эта её снисходительная и немного сочувственная улыбка приводила в замешательство:

– Ты что здесь делаешь? – спросила она, хотя на самом деле ей хотелось сказать что-то вроде: «Как так можно? Как можно вот так вот появляться, исчезать, а потом снова, как ни в чем не бывало, появляться в её жизни?» Она что – не понимает? Не понимает,  что она… что она… что она – что?

– То же что и ты, – продолжая улыбаться, тем временем отвечала Хелена на заданный вопрос, –  цепь Торквемады, – отведя на секунду взгляд, она вновь посмотрела прямо в глаза, – в двенадцатом хранилище мы тоже очень хотели её найти…

Нет-нет… О чём она говорит? – Мика убрала со щеки влажный след. – Да кого это волнует! Цепь! Двенадцатое хранилище! Агенты викторианской эпохи! – Она поднялась, чтобы не смотреть на неё снизу вверх. И теперь она злилась: чёрт, Хелена, ты же не можешь быть настолько… глупой, потому что ты... ты гений, а это – то что ты сейчас делаешь – это глупо! – развернувшись, она ринулась в наступление:

– А знаешь, что ты находишься в списке того, что Арти очень хочет найти, – тут же перейдя из нападения в защиту, она скрестила руки на груди, – так что, если не хочешь в бронзовалку…

Ведь ты не хочешь в бронзовалку, так? – спрашивала себя агент Беринг, наблюдая за тем, как Уэллс делает шаг к ней навстречу. – Невероятно! Она спрашивает, всё ли ещё Арти против её возращения... Да он грезит о твоей бронзовой статуе! И это не чушь! Пусть мы… пусть я и благодарна тебе за спасённую жизнь. Спасибо-спасибо. Но мне необходимо… мне крайне необходимо знать правду:

– Но каковы твои мотивы?

Только, прошу, ответь! Я спрашивала и раньше, но ты всегда уходила от ответа. Не виляй, Хелена. Мне очень нужно знать правду.

– Мика, мне тяжело. Этот мир… чужой мне. Хранилище…

Вот! Опять…Что же ты делаешь, Хелена? Опять ты за своё. Хватит:

– Этого не достаточно! Не достаточно сказать – «ей не нравится наш мир». Скажи правду. За что тебя обронзовали? Что ты сделала такого, за что регенты решили тебя упаковать?

Пресекая дальнейший допрос, Хелена отчетливо, выделяя каждое слово произнесла:

– Я попросила меня обронзовать.

– Попросила?.. Ты… – вот это поворот. Мика не верила своим ушам, – Но… кто в своём уме..?

– Я.., – Уэллс нервно провела пальцами по волосам, и словно ей было тяжело оставаться на ногах, опустилась на скамейку, – я была не в своём уме.

Теперь Мика смотрела на неё сверху вниз. На то, как эта сильная, умная, прекрасная женщина изливает ей душу. Она рассказывала о дочери – о своей Кристине. О том, как она пыталась вернуть её, пыталась повернуть время вспять, а когда у неё не получилось… Боль и отчаяние наполнили её. Мика слушала о том, как из убитой горем матери Хелена превратилась в угрозу, и всё внутри неё переворачивалось. Все манёвры были напрасны. Наступление и оборона потерпели крах. Агент Беринг уже выбросила белый флаг:

– Бронзователь был твоей машиной времени, – подытожила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Но у неё не очень-то получилось.

– Самой доступной, – ответила Уэллс.

Крепость пала. Привратники, гремя цепями, спешно опускали мост.  Мика  прикусила губу, чтобы не сказать чего-нибудь, о чём потом пожалеет. Да и что тут можно сказать? Единственное, чем она могла помочь Хелене, это поспособствовать её возращению в Хранилище. Она подсела к ней:

– Я поговорю с Арти.

– Спасибо... Вот, – Уэллс протянула листок, сложенный в несколько раз, – мой адрес в Вашингтоне, – затем она встала, – Мика, я сочувствую потере друга.

Ей оставалось только кивнуть. Появление HG заставило забыть даже об этом.  Вернув её в печальный настоящий момент, Хелена ушла. Снова. Но теперь, когда Мика крепко держала листок с адресом, ей верилось, что у мисс Уэллс не получится просто так исчезнуть, потому что она постарается не допустить этого.